|
полным-полно претендентов
Вечер был душный — в конце весны в Инске случаются дни с необыкновенной, черноморской жарой с грозами, от которых освежается только что расцветшая черемуха, с ливнями, превращающими улицы в наполненные водой канавы, а площади — в корыта, причем и в  канавах, и в корытах вода не только пенная и словно бы мыльная, мутная, но и глупая и пронырливая, как толпа, гоняющаяся за дефицитом.
Афанасий Иванович, одетый в светлый французский костюм, успел в подъезд до дождя, что Шунгит принял за добрый знак и взбодрился. С охапкой длинноногих роз нежно-алого цвета в одной руке, с портфелем, набитым напитками и деликатесами, купленными по блату в местной «Березке», в другой, Шунгит предстал перед Надей победоносно и весело, что, как Шунгит знал по опыту, решающим образом способствует успеху у женщин.
Надя впустила его, хотя Шунгит и явился без звонка, но розы почему-то не взяла, так что Шунгит вынужден был пойти с букетом следом за ней в комнату, любуясь ее необыкновенным станом,— да, восхитился в очередной раз Афанасий Иванович, не фигура у нее, а именно стан!
Сосредоточенный на своем восхищении Шунгит и оказался в комнате, среди множества гостей, молча на него глазевших.
Гости сидели вокруг стола, на диване, на подоконнике, стояли, притулившись к шкафу и стенам; они были, очевидно, и в соседней комнате, потому что оттуда вдруг донесся дружный взрыв мужского хохота. Афанасий Иванович, стараясь никак не обнаружить свою растерянность, окинул их взглядом, который почти сразу наткнулся на сидевшего в кресле негра. Негр развалился, перекинув ноги через ручку кресла и пристроив на коленях какую-то огромную книгу. На негре был белоснежный бархатный костюм в обтяжку и лиловая рубашка без галстука; Шунгит с любопытством рассматривал Афанасия Ивановича чуть выпуклыми глазами, нисколько, однако, не портившими его худощавого интеллигентного лица. Негра вынести Афанасий Иванович, как ни силился, не смог! И не успела Надя его представить, а она это сделала с большим к нему уважением, даже как-то особенно ему поклонившись, как он, кивнув сразу всем (это ему казалось, что Шунгит кивнул,— на самом деле Шунгит нелепо дернул головой от плеча к плечу), вышел в кухню.
|
