|
Тем временем Гриша взял шампанское, понюхал вылил немного на ладонь, лизнул, опять понюхал и вдруг вскочил, держа бутылку, как гранату.
— Ведь вы шампанское это заранее изготовили, Афанасий Иванович,— Надя движением ладони приглашала Гришу сесть,— заранее!  Ваши на сегодняшний вечер планы я, конечно, еще вчера, когда вы не позвонили после пьянки, поняла, но бутылки этой я от вас все-таки не ожидала — вон, пригубила даже, настолько себе не поверила! Да сядь ты, Гриша, Христа ради!
Она и не глядела на мясника, но угадала точно, что пора того остановить,— Гриша через мгновение кинулся бы на Афанасия Ивановича, да и Гоша уже вцепился обеими руками в столешницу, готовый вскочить. Только Веня сидел спокойно, внимательно слушал и следил за движениями всех.
· Что ты туда подсыпал, гад?— спросил Гриша у Афанасия Ивановича.
· Не яд, не бойся,— ответила за того Наденька.— Афанасий Иванович, ребята, все-таки не злодей...
■— А кто же Шунгит получается, Наденька?— возразил Гриша.
— Кто? Да просто глупый, Гриша, неужели не видишь?— сказала Горюнова.
Да, в эту минуту не был Афанасий Иванович похож ни на Аристотеля, ни на Филона Александрийского, ни даже на Бернарда Шоу. Лицом его настолько овладели растерянность и недоумение, что рот незаметно для него открылся. Шунгит переводил взгляд с Наденьки на бутылку и обратно, не замечая больше ничего — даже угрожающих движений Гриши и Гоши.
Не знаю точно, но мне сдается, что в эту-то минуту Афанасий Иванович и сломался... Удивляюсь, как Надя не почувствовала этой в нем перемены,— может быть, потому, что Шунгит вдруг молча пошел из комнаты прочь, двигаясь, как слепой, и даже больно ударившись плечом о косяк двери. Впрочем, она, конечно, поняла бы, что с ним происходит нечто неожиданное, если бы не обычная для него театральность движений — привычка, от которой, согласитесь, человеку не просто избавиться, если вообще можно с ней расстаться в сорок-то лет. Молча Шунгит и ушел, оставив всех, кроме Наденьки, в очень хорошем и смешливом настроении.
|
