|
· Где ты такое мясо достала?— спросил он.
·  Мясник знакомый образовался,— опять с гордостью ответила та.
· А еще какие знакомые образовались?
· А вам что требуется, Афанасий Иванович?
· В каком смысле?
· Знакомые мои вам зачем надобны?
· Чтобы послать их подальше!— вырвалось вдруг у Афанасия Ивановича.
· За что?
· А просто так!— Афанасий Иванович выпил еще одну рюмку.— Молода ты еще со всеми знакомиться!
· Да,— сказала Надя, и ее большие глаза стали вдруг огромными.— Мне бы таких, чтобы к Богу дорогу искали, а я бы их просвещала.
— Надо вперед смотреть, не оглядываться... Афанасий Иванович от укора этих глаз, коньяка
и воспоминаний, от уединения с Горюновой в этой квартире совсем потерял голову и протянул Наде руку ладонью вверх — открыто, но не как нищий:
— Когда едем во Дворец бракосочетания?
Увы, Горюнова уважительного внимания на великодушную плоскость ладони не обратила, смотреть на Афанасия Ивановича перестала и сказала не то чайнику на плите, не то сковородке:
— На столбе мочала...
· Я готов и с начала,— попал в рифму Афанасий Иванович.— Нет вопроса.
· Что это вам не терпится, Афанасий Иванович? Думаете, за десять дней вернулось мое к вам прежнее отношение?
· Тяжело мне, пойми,— со всей откровенностью прошептал Афанасий Иванович.
· А вы почаще лекарство принимайте ваше, легче будет.
· Какое лекарство?
· Которым пользуетесь. То самое...
«Кто? Как? Где?»— заметались мысли Афанасия Ивановича. Нет, никому Шунгит о своем «лекарстве от любви» не говорил, это точно...
— Каким — тем самым?— с вызовом спросил он.
На лице Нади появилось неприятное ему выражение. «Сейчас гадость скажет»,— подумал Афанасий Иванович.
| 
