|
Впервые в жизни Афанасий Иванович не спал ночь совершенно, даже не раздевался, а то лежал на постели, то вскакивал и ходил по комнате. Ни свет, ни заря Шунгит стал звонить Горюновой, но там трубку не снимали. Шунгит взял свою служебную машину и поехал к ней — но дверь не открыли, хотя Шунгит и звонил, и стучал. Шунгит вернулся было на работу, но тут же, бросив все, отправился снова к Горюновой, опять звонил и стучал и опять без результата — в квартире явно никого не было. Тогда Афанасий Иванович заглянул в ближайший магазин и там, в мясном отделе, действительно увидел Гришу, который на приветствие Афанасия Ивановича чуть кивнул, продолжая заниматься своими делами.
— Где Надежда Платоновна?— крикнул через прилавок Афанасий Иванович, не обращая внимания на толпу покупателей.
Гриша не ответил и ушел в неДра магазина, где раздались удары топора.
Кто-то тронул Афанасия Ивановича за плечо — Шунгит обернулся и увидел Веню.
· Работает человек,— словно извинился за Гришу Веня.— У вас случайно в машине ничего насчет поправиться нет?
· Есть!— радостно сказал Афанасий Иванович, и они с Веней тут же в машине уничтожили бутылку водки. Поправляясь на глазах, Веня рассказал совершенно не пьяневшему Афанасию Ивановичу, что Надя вчера же поздно вечером уехала в Москву, что они ее провожали и на вокзале она просила его, Веню, передать ключ Афанасию Ивановичу, что он, Веня, и делает — из рук в руки.
· Одна?— спросил Афанасий Иванович, вертя и рассматривая ключ.
Выяснилось, что не одна, а с молодым человеком, по имени Алеша, который делает картины из меди. Наделив Веню на прощанье еще одной бутылкой —«для Гоши», как пояснил тот,— Афанасий Иванович помчался на завод, где узнал, что народный умелец накануне уволился вчистую, взяв расчет и управившись за один день с бегунком. Достав тут же его адрес, Афанасий Иванович немедленно посетил коммунальную квартиру, в которой жил Алеша, но соседи сказали, что тот накануне поздно вечером на комнату свою повесил замок и уехал, а на их вопросы, далеко ли собрался и когда ждать назад, ответил только, что пока ничего не знает.
|