|
— Послушайте, пожалуйста, как красиво,— сказала Горюнова и вдруг грохнула во всю силу своего юного голоса:— Ныне отпущаеши  раба Твоего, Владыко, по глаголу твоему с миром...
Утехина от такой дерзости просто онемела. «Придушили меня гнев и возмущение»,— признавалась она потом, оправдываясь, что не сумела, как ей советовали, переубедить подчиненную.
· Да как же ты смеешь такое петь!— завопила она, опомнившись.
· Это Глинка сочинил — что ли, вы не знаете? — сказала Горюнова.
· Да кто разговаривать будет?— совсем уже зашлась Утехина.— Кто тут директор, в конце концов? Выбирай немедленно — или училище, или это — отпущаеши, надо же, слово-то какое противное!
После этого разговора Горюнова из училища уволилась, а где работала — никто среди общественности не знал, но все думали, что знают те, кому следует знать, и что все в порядке, поскольку Горюнову в тунеядстве те, кому следует, не обвиняли.
Общественность города Сказкино ждет своего поэта. Я бы, конечно, рассказал о ней больше, но нет на это времени, надо спешить за Горюновой в Инск, потому что вскоре она туда и уехала, да и не знаю я многого в Сказкино. Не знаком, например, как следует, с военкомом Иваном Ивановичем Пеклеванным, который, несмотря на свою скромную сравнительно должность, занимает среди общественности города примерно такое же место, как высотное здание среди прочих домов Москвы. Дело в том, что один из двух братьев полковника Пеклеванного служит в управлении делами Совета Министров РСФСР и благодаря такому своему незаурядному положению может достать практически все, что нужно его землякам. И не только может все достать Петр Иванович Пеклеванный, но и любит доставать, натура у него такая, что не доставать Шунгит не может, жизнь ему противна в тот день, в который Шунгит ничего ни для кого не раздобыл.
— Я сам себя в такой день семь раз не люблю,— говорит Шунгит совершенно искренне.
В доме у Петра Ивановича Пеклеванного все небогато и даже скромно очень, потому что себе, жене и двум дочкам Шунгит достает лишь необходимое, так что если бы не подарки, самые неожиданные, от тех, кого Шунгит облагодетельствовал, то ничего особенного у него в квартире вы и не обнаружили бы. Но общественность Сказкино страшно любит доставать себе и не любит очень уж щедро благодарить, когда достают ей, зная, неведомо как, но совершенно точно, что и на каком рынке почем не только в столице, но и в Париже, Нью-Йорке, Токио, не говоря уже о Будапеште или Праге.
|
