|
· Надя, объясните ему,— обратился я за помощью к его жене.
· На фиг надо,— сказала она, а Шунгит радостно захохотал.
Как-то заинтересовали Афанасия Ивановича длинные письма, которые получала Надя от Инны Николаевны Веригиной и над которыми, как я уже говорил, она надолго задумывалась, читая.
— Мне бы хотелось прочесть эти письма,— сказал Шунгит однажды жене, несколько опасаясь, что она рассердится и заподозрит его в недоверии или ревности.
— Нет вопроса,— передразнила его Надя и с готовностью дала ему как письма Инны Николаевны, так и свой ей ответ, который она еще  не успела отправить.
«Недавно,— читал Афанасий Иванович в выбранном наугад послании Веригиной,— я купила в магазине пододеяльники, черные с белым горошком, а между горошками розовые цветочки, и такие же наволочки и простыни, других не было, но спать на таком белье почему-то, знаешь, никак не могу, сама не понимаю, в чем дело. Все просыпаюсь, зажигаю свет и рассматриваю свое благоприобретение. Как от толчка просыпаюсь, представляешь?»
Афанасий Иванович перелистал несколько страниц и прочел еще одно место:
«...В начальные классы привезли новые парты, гораздо удобнее и лучше старых...»
Сколько ни читал он, все было в этом же роде — ничего не значащие пустяки, мелочи быта, подробности однообразной жизни.
· Подробно она как пишет,— сказал Шунгит жене.
· Да,— с гордостью сказала та.— Мы друзья...
· Новостей маловато...
— Коли нет новостей, так и не писать, что ли? Между прочим, Афанасий Иванович, для меня все о ней — новость.
Он стал читать письмо жены:
«Сегодня утром я проснулась и немного полежала в постели, прежде чем встать,— нынче воскресенье и я хотела немного поваляться и обдумать, что буду делать. Накопилось много стирки, уборки, но я решила сначала сходить на рынок и купить кабачок, которого очень вдруг захотелось...»
Афанасий Иванович вспомнил съеденные за обедом жареные ломтики и вопросительно поглядел на жену, сказав только:
— Кабачок?
|
