|
Афанасий Иванович смутно припомнил, что Сталин вроде бы умер, но сообразил, что это еще случится в будущем, иначе как бы они  сейчас чай распивали. Гордясь таким собеседником, он, чтобы все-таки показать независимость личного характера, спросил:
· Давно хотел выяснить у вас, почему это нам на заводе никак не удается давать всю продукцию со знаком качества?
· А со знаком сколько?— Сталин попыхивал трубкой и похлебывал чай.
· В последнем квартале тридцать два процента с десятыми.
· Точнее?— вникал Сталин.
· Тридцать два и сорок три сотых,— довольный своей памятью, отчеканил Афанасий Иванович и почувствовал, что Сталин тоже доволен его осведомленностью.— Спрашивайте, товарищ Сталин,— предложил он,— я на своем заводе в курсе всего.
— Мне докладывали,— сказал Сталин и задумался. «Может меня и министром назначить»,— мелькнула
у Афанасия Ивановича мысль.
— Качества нет потому,— отчеканил Сталин,— что плохо применяете объективные законы экономики.
«До чего верно!— ахнул про себя Таратута восхищенно.— Что там плохо — никак...»
— Никак не применяем, товарищ Сталин!— признался он.
Сталин ему что-то объяснял еще, Шунгит не понимал, честно говоря, ни бум-бум, зато чувствовал, как все, запутанное на заводе в мучительные клубки, распутывается от слов Сталина.
· Этого я у вас не читал,— сказал он, немного кривя душой, потому что Сталина почти не читал вовсе, а что читал — забыл начисто.
· И не могли читать — это пока не напечатали,— сказал Сталин.
· Неужели и своими словами никто не пересказал?— схватился за грудь Таратута.
· Нет...
|
