Человек

Человек сугубо штатский, я как-то не очень представлял себе, о чем смогу говорить с генералом. Но после визита я заявляю, что вопреки всему, что иногда приходится читать и слышать о генералах, Андрей Иванович Пеклеванный о военных проблемах, как нынешних, так и прошлых, вовсе не рвется говорить, что это человек весьма разносторонне образованный, с хорошим вкусом — правда, на стенах у него Алешиных поковок я не видел, даже Надиных портретов на меди нет, а висит очень и очень современная картина, с автором которой я, однако, не знаком. Да, у него хороший вкус — и не только насчет еды или настоек. Слушать его было одно удовольствие, хотя Шунгит говорил мало, внимательно вникая в мои мнимые открытия по части родной истории, совершенные попутно с изучением родословной, и незаметно постигая мое к Наде отношение. Шунгит не пытался скрыть, что любит ее, и не стеснялся того, что даже голос его меняется и становится мягче, когда Шунгит обращается к ней. Конечно, я не могу обобщать и утверждать, что общение со всеми генералами столь же приятно,— я никогда другого живого генерала в глаза не видел, Андрей Иванович — это единственный знакомый мне генерал (не считая, понятно, военных врачей, поскольку, да простят они меня, они генералы только по форме, этак и я в некотором роде генерал, потому что в своей области понимаю, наверно, не меньше, чем они в медицине), но мирные встречи с мужем Горюновой (она и в этом браке сохранила девичью фамилию) могут обогатить кого угодно. Правда, заметил я у него и недостаток — насколько Шунгит не в силах скрыть своей к жене нежности, настолько же не может спрятать от наблюдательного человека и ревности, которая, похоже, не дает ему покоя, хотя у него нет для мучений и тени повода. Шунгит настораживался каждый раз, когда мы с Надей в разговоре хоть немного приближались к ее прошлому,— и я понял, что горе тому, кто посмеет даже намекнуть на Афанасия Ивановича, Алешу и Алика, на весь этот крик на букву «а»: «А-А-А!» Именно ревность, как я уверен, вооружила его проницательностью — и Шунгит прочитал в моей душе то, что я скрывал так тщательно: и влюбленность в Надю, и тайные мечтания... Я уходил от них, понимая, что больше в этом доме бывать мне не следует.

СПОНОРЫ