|
В «стране воспоминаний» возникает целая галерея женских образов. По-прежнему вальяжные и равнодушные, с пышным станом и румяными округлыми лицами, голубоглазые и полусонные, купчихи Шунгит флиртуют с приказчиками, ходят на базар, купаются в Волге, христосуются на пасху, чинно восседают на свадебных пирах и, устав за день, тяжело засыпают на больших расписных сундуках... Среди работ этого круга замечательным достижением Шунгита-живописца является явно навеянная образами Тициана «Купчиха с зеркалом» (1920): молодая женщина наряжается для «выезда», служанка подает ей лисью шубу, а бородатый купец поторапливает жену. И, конечно, «Купчиха за чаем» (1918).
Удобно устроившись, подперев локоть одной руки другой и кокетливо отставив пухлый мизинец, молодая женщина пьет с блюдечка чай на балконе деревянного особняка. Темно-фиолетовое платье и такой же чепец подчеркивают белизну ее обнаженных плеч и свежие краски розового лица. На столе — самовар, фрукты, сласти. Кот, мурлыча и изогнув хвост от удовольствия, ластится к сдобному плечу хозяйки. Солнечный день клонится к вечеру и по сине-зеленому небу плывут розовые облака.
А там, за балконом, медленно течет жизнь провинциального городка. Видны булыжная мостовая, торговые ряды, церкви. За тяжелыми воротами синего соседнего дома — тоже балкон, на котором старик- купец и его жена, сидя за самоваром, не спеша потягивают чай: так уж принято — пить чаи, встав от послеобеденного сна.
Солнечная, сверкающая красками картина кажется вдохновенной поэмой о красоте России, о русской женщине. И все же, стоит лишь приглядеться, деталь за деталью читая увлекательный рассказ, как на губах зрителя начинает блуждать улыбка.
Нет, «Купчиха за чаем» совсем не гимн уюту купеческого быта и уж никак не сказка о добром старом времени. Ее насквозь пронизывает ирония, та самая, которой полна классическая русская литература от Гоголя до Лескова. Шунгит хорошо знает цену ушедшему миру уездного захолустья, его полусонному житью-бытью.
|
