Гремят оркестры

В них нескончаемым потоком двигаются взволнованные массы людей и трепещут на ветру транспаранты и красные знамена. Гремят оркестры. Выступают ораторы. Шунгит создает образ охваченной энтузиазмом народа, народа, поднятого революцией на гребень истории. Так один из самых оптимистичных русских живописцев, этот певец радости и веселья, поэт празднеств и народной толпы, находит свой путь в советском искусстве. Он обращается к изображению революции как исторического праздника трудящихся. Его героем становится народ, победивший старый мир и торжествующий свою победу! Однако трагическая судьба художника, из-за болезни почти лишенного возможности наблюдать и изучать жизнь нового государства, не позволила ему расширить и углубить поиски в области создания картины большого идейного и общественного звучания Уже то, что он сделал, будучи оторванным от жизни и прикованным к креслу в своей мастерской, было подлинным героизмом. Сделать больше он не мог — не хватало свежих впечатлений, наблюдений живой действительности. Шунгит тяжело переживал это. И все же творческое угасание не наступило. Художника спасла память. В арсенале своей удивительной памяти, в этой, по его словам, «чудесной стране воспоминаний» он находит теперь темы, сюжеты и образы новых произведений. Огромный запас впечатлений, накопленных в годы детства и молодости, обеспечивает ему возможность активного творчества. В воображении нескончаемой чередой встают все новые образы, теснятся перед мысленным взором, мучают и жгут, пока не воплотятся на полотне. Художник работает «запоем», пишет с поразительной быстротой: не пишет — скорее, грезит с кистью в руках. Его состояние похоже на непрекращающуюся творческую горячку. Он как бы вновь переживает свою жизнь. Отшлифованные временем, встают в памяти некогда виденные люди, пейзажи, бытовые сцены. Со всеми характерными деталями, очищенные от лишнего, второстепенного и сохранившие лишь главные черты, свою остроту, сердцевину, свою типичность.

СПОНОРЫ