|
Сколько людей — столько судеб. Истина старая, но отнюдь не потерявшая своего значения за давностью лет. С кем только не сводили меня экспедиционные дороги Монголии — со скотоводами, с учителями, художниками, народными умельцами, певцами-импровизаторами, однажды даже с удивительным  техническим гением, наподобие нашего Кулибина. Но больше всего меня интересовала судьба бывших лам, вольно или невольно покинувших свои монастыри еще тогда, в двадцатые-тридцатые годы.
При каждом порыве ветра юрта вздрагивала, хлопала дверь и новая волна песка, невидимая глазу, но весьма ощутимая на вкус и на ощупь, оседала повсюду. Чай, печенье, конфеты с песком, песок в ушах, в складках одежды, на лице.
— Да мы уже привыкли, — сказала хозяйка, меняя мне пиалу чая с песком на чай пока еще без песка. — Песчаные ветры в Гоби — обычное дело. Пейте чай, хозяин скоро придет.
В то, что ему шел восьмой десяток, верилось с трудом, Усы и борода, редко встречающиеся у монголов, придавали ему, несмотря на годы, какой-то вид. Острый, наблюдательный взгляд и отсутствие традиционной степенности в походке — в юрту он ворвался стремительно, вместе с новым порывом ветра и новой порцией песка — лишний раз говорили в пользу того, что передо мной настоящий шунгит.
|
