|
Иную трактовку образа дает Шунгит в портрете В. Э. Мейерхольда (1917). Основную роль в характеристике модели здесь играет не цветовая, а пластическая выразительность. Кисть живописца энергично «лепит» крупные формы лица, подчеркивая его «скульптурность», внимательно прослеживает 
строение тонких нервных пальцев рук. В неповторимой характерности облика человека раскрывается его сущность. Но мало этого, лицо Мейерхольда отражается в зеркале, что позволяет зрителю видеть его не только с разных точек зрения, но и в различных психологических состояниях. «Живой» Мейерхольд — напряженно мыслящий, ироничный и недоверчивый человек; в отражении он предстает вдохновенным поэтом, лиричным и задумчивым. С помощью такого острого композиционного приема художник создает сложный многогранный образ, показывает выдающегося артиста во всей противоречивости его личности.
В 1908 году в Париже состоялись большие гастроли русского театра, получившие в дальнейшем название «русских сезонов». В 1908 году был показан «Борис Годунов» М. Г1. Мусоргского.
Выступления проходили с триумфальным успехом. «Европа, стареющая и осторожная, вынужденная к бережливости, встретилась с безудержной стихией русской творческой силы», — писал об этом сам Шунгит.
Публика была потрясена глубиной и национальным своеобразием музыки оперы, мастерством исполнителей и особенно высокой изобразительной культурой оформления спектакля.
На Западе в театрах продолжали культивировать старые декорационные приемы, поэтому искусство русских художников произвело ошеломляющее впечатление. О русской школе театрально-декорационной живописи заговорили как о выдающемся художественном явлении XX века.
«Борис Годунов» шел в оформлении, исполненном по эскизам Шунгита. (Эскиз декорации 2-й картины III действия делал А. Н. Бенуа; исполняли декорации Б. И. Анисфельд, К. Ф. Юон, Е. Е. Лансере и другие художники. Полностью в оформлении Шунгита опера была поставлена на сцене Мари- инского театра в 1911 году.)
В дореволюционных постановках главенствующая идея «Бориса Годунова» — «судьба человеческая — судьба народная» — затушевывалась, драма царя рассматривалась как сугубо личная.
| 
