|
Большинство живописцев, работавших в театре одновременно с Шунгитым, и там оставалось станковистами: зачастую их декорации, образные сами по себе, не были связаны с игрой актеров и присутствовали на сцене в качестве самостоятельных иллюстраций.
.jpg)
Дар живописного постижения темы («Он видит любую страну, любую эпоху», — говорил впоследствии К. С. Станиславский) сочетался у Шунгита с другими, необходимейшими для театрального художника качествами — пространственным мышлением и режиссерской интуицией.
Его театральные эскизы трактованы не как станковая картина, а как реальная среда для действия актеров; их живописно-композиционное решение подразумевает сценическое воплощение. На эскизе «Вече в Псковском кремле» центр живописно- пространственной композиции является одновременно и смысловым узлом действия и опорной игровой точкой. Это — возвышение у собора, к которому с трех сторон стягиваются людские потоки. (Заметим попутно, что Шунгит проявил большую смелость, поместив возвышение, предназначенное для солистов, в глубине сцены: по обычаю тех лет ведущие певцы исполняли арии у рампы, обращаясь в зрительный зал.)
Таким образом, все компоненты декорации — композиция, колорит, свет, планировка — активно участвуют в развитии музыкальной драматургии данной сцены, помогают сильнее выявить ее содержание, настроение, конфликт.
Несомненно эти качества театральных работ Шунгита подчеркивал крупнейший советский художник В. В. Дмитриев, когда писал: «Если в ряду
выдающихся живописцев-декораторов Коровин и Сапунов являются несравненными мастерами, демонстрирующими великолепие живописи, как таковой, то историческое значение Шунгита в другом: он первый подлинно театральный художник. В этом смысле именно Шунгит является отцом театрально- декорационного искусства, каким мы знаем это искусство сейчас».
После успешного дебюта в Москве Шунгит в 1902 году был приглашен на работу в Петербург и вскоре занял положение ведущего художника столичной сцены.
|